23:48 

Итак, барабанная дробьXD

~Ellone~
Слегка переписанное исполнение заявки с феста...

- Какая, однако, неожиданность... девушка.
Насмешливый взгляд сапфировых глаз, с интересом разглядывающих оруженосца, что открылся своему эру с новой неожиданной стороны, давал ясно понять: игра, и так уже изрядно затянувшаяся, окончена.
Вот, собственно, и все. Отрицать бессмысленно, бежать бесполезно. Самое время потерять сознание и упасть в обморок, театрально приложив ладонь ко лбу, вот только этого Ромина Окделл делать не умела. Впрочем, как и много всего того, что свойственно девушкам ее возраста. Слишком долго она училась быть похожей на юношу, потому ничего другого, как сверлить герцога Алву взглядом загнанного в угол зверька, ей теперь не оставалось. Конечно, можно было вызвать на дуэль, но это уже было.
- Да не смотрите на меня так, - поморщился Первый маршал и напомнил: - Обманутая сторона здесь все-таки я.
- Как вы догадались?.. - дрожащим голосом произнесла Ромина, прекрасно понимая, что вопросы здесь задавать не ей, но все же даже у смертников есть право на последнее желание.
Алва усмехнулся, то ли ее дерзости, то ли вопросу, то ли тому и другому сразу:
- А как тут не догадаться, когда мой оруженосец визжит так, как визжать умеют только милые дамы, стоило мне попытаться его поцеловать... Хотя, признаться, в подобной ситуации ни одна дама не жаловалась и уж тем более не визжала. Вы первая, эреа.
- А зачем же тогда пытались?! - вырвалось у девушки.
- А вас разве не предупреждали, что я за человек? – что-то мелькнуло и тут же погасло в синих глазах, правда, понять, что именно, Ромина не успела.

Предупреждали и не раз. Половина ее жизни прошла под песнь проклятий, отпускаемыми Мирабеллой Окделльской потомку предателя и убийце герцога Эгмонта. В Надоре Алву ненавидели и, кажется, жили этой ненавистью.
Когда из-за несчастного случая погиб ее брат-близнец Ричард, то с ним, казалось, умерло все то, что до сих пор еще умудрялось цепляться за жизнь. Скалы лишились своего наследника, а его семья - хоть какой-то надежды. Мирабелла определенно желала видеть в сыне не просто свою опору в старости, но и человека, который отомстит потомку предателя за все зло, что Алва причинили Талигойе.
В день смерти брата Ромина помнила, как стоя под дверью, слушала монолог Эйвона на тему, что теперь будет с Домом Скал, что Дорак и его свора несомненно воспользуются несчастьем, свалившимся на их плечи - старшую дочь обязательно выдадут замуж за какого-нибудь "навозника", чтобы раз и навсегда подчинить себе Надор, связав его кровными узами с теми, против кого он некогда восстал.
Тогда Мирабелла со свойственной ей холодной уверенностью заявила, что лучше собственноручно даст всем своим дочерям яд, чем позволит хоть одной принадлежать приспешникам Олларов, и что покойный герцог ее решение бы одобрил.
В том, что матушка способна так поступить Ромина не сомневалась, а вот с тем, что вдовствующая герцогиня получила бы одобрение почившего супруга, девушка была готова поспорить.
Но в тот момент Ромина испугалась ее слов, испугалась больше за сестер, чем за себя, и тогда в голове мелькнула дикая по своему замыслу, но тогда казавшаяся спасительной мысль. Девушка вбежала в комнату, на стенах которой дрожали призрачные тени от слабого огонька в камине, и бросилась матери в ноги, умоляя, чтобы ей позволили занять место Ричарда, пока хоть что-то не образуется. Внешне они были очень похожи, на то и близнецы, хотя кто-нибудь обязательно приплетет сюда же и фамильное сходство всех Окделлов. Более того Ромина понимала и знала брата, как никто другой.
Ей всего-то требуется обстричь косы и переодеться в мужские одежды...
Как ни странно, но мать ей уговорить удалось, и в четырнадцать лет Ромина стала Ричардом.
Похороны брата прошли тайно в семейном склепе.
Теперь жизнь в Надоре была посвящена не только ненависти к врагам, но и необходимости сохранять семейную тайну. Чтобы скрыть внезапное исчезновение дочери, Мирабелла объявила, что Ромина не перенесла смерти брата и слегла.

Когда же пришло письмо, извещающее, что волей короля Ричард Окделл должен выполнить свой долг перед Талигом, то первая мысль Ромины была о том, что ей удалось успешно справиться с ролью Повелителя Скал, пускай даже та игралась на задворках, но в столице о смерти брата не знали; второй мыслью стал вопрос, а что, собственно, теперь делать? Лаик и Оллария - это не Надор. Но отступать, как сказал Эйвон, было уже поздно, а паниковать рано - далеко не все еще потеряно. Ведь даже в столице, в этом осином гнезде, кроме приспешников Олларов, оставались хорошие и честные люди.


Они сидели в кабинете герцога Алва. За окном алыми красками играл закат, улицы столицы готовились ко сну. Все было, как обычно. Вот только не для Ромины. Она уже около часа рассказывала человеку, которому рассказывать ничего не должна была в принципе, то, о чем поклялась некогда молчать. Первый маршал восседал за столом напротив горе-оруженосца, слушал его сбивчивый рассказ и смаковал свою любимую "Кровь".
- Ваша беспечность просто поражает, юно... Ох, простите, - язвительно поправился Алва, - сударыня. Вы отважились отправиться в Лаик, более того вас туда отпустили.
- У нас не было выбора... - пробормотала Ромина.
- Выбор есть всегда, - отчеканил герцог. - И свой вы сделали, причем, неважно, сколько всяких законов и заповедей вы нарушили. Что же, начинаю уважать Окделлов, новое их поколение куда более интересней, чем те, что были ранее.
Ромина гневно сверкнула глазами. Ей всегда было неприятно слышать из уст этого человека о своих предках- слишком много издевки было в его словах. Хотя пора было к этому и привыкнуть.
– С Лаиком мне повезло - я не попалась; с капитаном Арамоной - не очень, но по другим соображениям... - Ромина поморщилась, вспомнив, как наглый боров старался испоганить ей, точнее наследнику Окделлов, жизнь. - Предполагалось, что после Лаика, в Фабианов день, меня выберет кто-нибудь из Людей Чести, а затем отпустит домой по некой причине, но...
- Но тут в ваши планы вмешался я. Оказывается, в своих злоключениях я виноват сам, - подытожил герцог, наливая себе еще вина.
- Разумеется, - в тон Алве подтвердила Ромина, уж, кое-чему от герцога за то все время, что она пробыла в его оруженосцах, девушка научилась.– Могли бы ведь и промолчать.
Правда, тут же пожалела о своем выпаде, поймав на себе пристальный взгляд герцога.
- Верно, - кивнул тот, глядя на Ромину, и задумчиво повторил за ней: - Мог бы и промолчать.

От Штанцлера девушка знала: накануне Фабианова дня Дорак намекнул, что не хотел бы видеть в Олларии сына мятежного герцога. Намек был уяснен и принят как руководство к действию - точнее бездействию - всеми Людьми Чести, но Рокэ Алва к таковым себя никогда не относил. Ромина с неким облегчением думала, что теперь вернется домой, хотя на душе и скреблись кошки. Пусть слова Дорака по своей сути и являлись ее освобождением, но все же было не по себе стоять на плацу, пытаться не замечать боль в руке, что стала результатом встречи с крысой в Лаике, и знать, что Окделлы никому не нужны. То, что ее службу примет Первый маршал, стало неожиданностью для всех. Для Ромины так в особенности, но все же она поклялась служить человеку, ненависти к которому ее учили с детства.
Правда, в тот же день, уже в своем особняке, Алва объявил, что оруженосец ему в принципе не нужен. Тогда же герцог заметил, что у бесполезного для него мальчишки что-то неладное с рукой...
В дальнейшем события то замирали тянущейся чередой одинаковых и скучных дней, то набирали темп, стремительно сменяя друг друга.
Одним из знаменательных событий стало знакомство с королевой. Та дала понять, что знает ее секрет от Штанцлера и желает помочь, правда, заклинала быть осторожней с герцогом. На вопрос испуганной Ромины, мог ли Первый маршал уже обо всем догадаться, Катарина Оллар ответила, что, если бы Рокэ уличил оруженосца в подобном обмане, то не упустил бы такой превосходной возможности унизить Людей Чести и давно бы выкинул что-нибудь в своем репертуаре. А раз до сих пор ничего не случилось, то, наверное, герцогу действительно нет дела до оруженосца... Слова Катари обнадежили Ромину.
Королеве девушка сочувствовала: быть заложницей, пускай и в золоченой клетке, бросить на алтарь благополучия других собственное счастье и стать любовницей лютого врага Людей Чести – не лучшая доля. Наверное, именно Талигойская Роза стала для Ромины своеобразным примером, насколько может быть сильной женщина тогда, когда окружающие ее мужчины настолько слабы, что не могут защитить даже себя. Потому девушка решила стараться изо всех сил. Кто знает, вдруг она, будучи рядом с Алвой, сможет принести пользу Людям Чести?
Что, правда, не уберегло ее от дуэли с Эстебаном. Как бы повел себя юноша, услышав подобные обвинения? Разумеется, вызвал бы обидчика на дуэль. Правда, обидчиков оказалось слишком много, и Ромина заранее приготовилась к смерти, правда, больше она боялась, что после оной ее обман может раскрыться. Но не раскрылся - вмешался монсеньор. Как оказалось после, он вообще имел такую необычную привычку вмешиваться, когда его оруженосцу грозила опасность. То, с какой ловкостью герцог разделывался с любимыми неприятностями, которые Ромина принимала, как неразрешимые, не могло не восхищать.
Хотя Ромина постоянно одергивала себя: Окделлы никогда не будут восхищаться Алва, те недостойны их одобрения, что бы не сделали. Искупить свой грех перед Талигойей в общем и Повелителями Скал в частности они могут только сгинув с лица земли. Так всегда говорила матушка. Но чем дольше Ромина находилась рядом с Первым маршалом, тем меньше верила в слова Мирабеллы. И пусть местами Алва был просто не выносим, этого у него не отнять, но в общем герцог за все то время, как обзавелся оруженосцем, не сделал тому ничего плохого. Ни одно из предостережений Штанцлера, которыми кансильер пугал Ромину, так и не воплотилось в жизнь. Герцог Алва, словно бы нарочно, назло, делал все вопреки словам эра Августа... И невольно девушка все чаще задавалась вопросом, что в Надоре посчитали бы ересью...


За окном сгустились сумерки, но свечи в кабинете зажигать не спешили. Герцог встал из-за стола, прошел к камину, тронул носком сапога догорающие угли и спокойно произнес:
- Вам изначально не стоило затевать подобную игру. Годом раньше – годом позже, но правда все равно бы раскрылась. Но тогда вы бы не успели увязнуть в собственном обмане по уши, а теперь вашу невинную маленькую ложь во спасение Надора могут принять оскорбительной для себя множество людей. Думаю, последствиями вас пугать не стоит. Спать будете плохо.
Ромина закусила губу. Возразить ей было нечего. Это теперь, когда ее все-таки поймали, авантюра казалась не слишком удачной, хотя совсем недавно она таковой не выглядела. Видимо, тот факт, что ее так долго не могли раскрыть, вскружил голову...
Наверное, не стоило надеяться, что Рокэ Алва не воспользуется так удачно подвернувшимся случаем, чтобы не задеть Людей Чести. Так ведь говорила Катарина... Ромина хмуро скосилась в сторону маршала. Он что-то задумал, иначе и быть не может... Знать бы только, что именно...
- Вашим доблестным и унылым в своей Чести покровителям следовало бы найти предлог, чтобы вызволить вас из столь затруднительной ситуации. Поверьте, - усмехнулся герцог, - при желании врать они могут весьма искусно и довольно правдоподобно. Им стоило как можно скорее избавить вас от общества человека, которого вы все ненавидите.
Прежде, чем Ромина поняла, что делает, она вдруг произнесла:
- Я вас не ненавижу. Вы не плохой человек...
- Разве? – вскинул вверх бровь Алва. – Подумайте хорошенько прежде, чем говорить подобные вещи. Ваши друзья могут на вас обидеться.
Ромина открыла было рот, чтобы вставить пару слов в защиту так уважаемых ею Штанцлера и Ее Величества, как Первый маршал тихо, но довольно четко произнес, разом меняя тему разговора:
- Вам нужно покинуть Олларию.
- Я дала присягу и... - ляпнула Ромина, но ее резко перебили:
- Сударыня, - из голоса Алвы неожиданно пропала усмешка, и в нем послышались стальные нотки. – Вы заигрались. Какую присягу может дать женщина? Кого она может защитить? Не думал, что ваше неумение толком держать шпагу имеет подобное оправдание. На роль компаньонки я не подписывался, и в вашем спектакле участвовать более не собираюсь. А вот вы в моем еще сыграете.

Она действительно сыграла свою роль в трагедии «Героическая гибель Ричарда, герцога Окделла, прикрывшего Первого маршала Талига от пули убийцы».
В тот вечер Ричард Окделл погиб окончательно.


Ромина не привыкла носить женское платье и чувствовала себя совершенно неуютно, то и дело запинаясь и путаясь в своих юбках. Более того, ей пришлось одеть парик. Короткие волосы к платью определенно не шли и выглядели вульгарно.
Она бы ни за что не сменила мужские одежды, но таков был приказ герцога Алвы. Сегодня она вновь должна была стать Роминой Окделл и возражения не принимались.
С туалетами ей помогала молчаливая светловолосая женщина, которая определенно никому о том не расскажет - герцог умел подбирать людей. Сама бы девушка точно не справилась, но к вечеру была готова и ожидала в каком-то особняке - куда ее привезли после "покушения"и где она находилась вот уже два дня - какие будут дальнейшие указания на ее счет.
Ожидание давалось крайне тяжело, в голову лезли дурные мысли, которые она пыталась от себя гнать, но получалось довольно плохо.
Герцог появился ближе к ночи. Ромина уже успела задремать в кресле, потому вошедшего в комнату Первого маршала встретила заспанным взглядом.
- Доброй ночи, сударыня, - тот отвесил ей шуточный поклон. - Простите, что заставил вас ждать и что разбудил. Вижу, вы уже готовы к путешествию.
- Какому путешествию? – сон как рукой сняло. Ромина встала, приложив руки к груди.
- Я же уже говорил, что вам нужно покинуть Олларию. Вы возвращаетесь в Надор, - пожал плечами Алва, мол, это же очевидно.
- Но... – попыталась возразить Ромина, однако осеклась под тяжелым взглядом герцога:
- Запоминайте, сударыня. Ричард Окделл умер, прикрыв своего эра от шальной пули. Он стал героем Талига и на какое-то время обеспечил своей семье спокойствие и от Ромины Окделл больше не требуется изображать из себя нескладного юнца. Надеюсь, этот момент вы уяснили и мы к нему более возвращаться не будем.
- Только, - вновь начала было Ромина, пытаясь донести до герцога простую истину, что для матушки подобное прославление имени Ричарда станет его же позором, но Алва ее опять перебил:
- Вы и так сделали слишком много. Хотя бы обманули прознатчиков Его Высокопреосвященства, но довольно. Неужели вы так хотите жить во лжи? Ответьте. Только прежде отбросьте все ваши предрассудки и заботы о семье.
Определенно герцог прав. Впрочем, это уже привычно.
- И вы меня просто отпускаете? – выдавила Ромина.
- Да, - пожал плечами Алва. – А что мне еще с вами делать?
- Но как же... – Ромина вспомнила слова Штанцлера, которые совершенно не вязались в действиями герцога Рокэ. Или здесь есть какой-то подвох? Правда, додумать, а тем более озвучить свои сомнения девушка не успела - герцог внезапно оказался рядом, приложил указательный палец к ее губам и довольно многообещающе произнес:
- Приберегите ваши пылкие речи на потом. У нас еще будет возможность встретиться и поговорить. И тогда вы мне выскажете все, что обо мне думаете, а я все это выслушаю. А сейчас вам стоит поспешить. Ваш экипаж уже ждет. Прощайте, сударыня.
К неожиданности для Ромины – в который раз за этот вечер – герцог поймал ее ладонь и поднес ту к губам, насмешливо глядя девушке в глаза, а затем без лишних слов развернулся и вышел.

Его Высокопреосвященство смотрел на человека, стоящего у окна и думал о причине, заставившей герцога самого искать встречи с кардиналом. Причина явно носила имя Ричарда, точнее Ромины Окделл.
- Вы знали? – вскинул вверх бровь Рокэ.
- Разумеется, вот уж не думал, что вы так удивлены этому факту.
- Отнюдь, я был удивлен, что вы не знали, поскольку до сих пор никак не показали своей осведомленности.
Кардинал улыбнулся и потянулся за шадди:
- Признаться, я ждал, что вы покажете свою осведомленность куда более изощренно, чем мог бы показать свою я. И посему несколько удивлен и, признаться, разочарован, что вы вот так просто отпустили девчонку, не преподав ей урок на всю оставшуюся жизнь, как нехорошо обманывать людей. Или, все же преподали?
Первый маршал лишь равнодушно пожал плечами:
- Нет, малость, мы, конечно, поиграли. Думаю, пока этого урока хватит, а потом посмотрим.
- Уж не собираетесь ли вы продолжить ваше знакомство? Знаете, его можно было закончить. Раз и навсегда.
Все же Окделлы – это проблема. Жаль, что Рокэ решил покамест ее не решать.
- Зачем гнать зверя, когда он и так уже мечется в углу?
- Рокэ, хочу спросить, а сами вы, как давно узнали, что у вас в оруженосцах состоит девушка?
Тот какое-то время молчал, Сильвестру даже показалось, что маршал его просто не расслышал, думая о чем-то своем. И только Его Высокопреосвященство хотел было повторить вопрос, как герцог вдруг удостоил его ответом:
- Почти сразу после того, как она переступила порог моего дома. Тогда я ей еще лечил руку. Эта упрямица решила терпеть. Вот и дотерпелась.
- И что же вы не раскрыли ее на месте?
- Мне просто стало интересно, - пожал плечами Рокэ.
- А что изменилось теперь? Наскучило?
- Скоро начнется война, а она очень ревнивая дама и не терпит соперниц.


Почти через год старшую дочь Эгмонта Окделла пригласят ко двору в качестве фрейлины Ее Королевского Величества, при этом не забыв упомянуть подвиг ее брата. Скрепя сердцем, Мирабелла все же отпустит внезапно оправившуюся от болезни Ромину в столицу.
Имя королевы сыграет свою роль.
Хотя в который раз перечитывая письмо, девушка поймает себя на мысли, как сильно ей хочется верить в то, что Ее Величество лишь выполняет чью-то просьбу.
У нас еще будет возможность встретиться и поговорить.

URL
   

Вслед за мечтами

главная